Tags: Алтайский край

Виля

АЛТАЮ НУЖНА «ПАРТИЯ ДЕЛА»!

Появится ли в краевом парламенте будущего созыва новое депутатское объединение?</b>

Практически все парламентские партии, представленные в Алтайском краевом Законодательном собрании (АКЗС), на старте нынешней предвыборной кампании заявили о планах существенного обновления своих фракций, появлении «новых лиц» и «свежей крови». С этой целью «партия власти» («Единая Россия») даже пошла на рискованный эксперимент в формате предварительного голосования (праймериз), попытавшись мобилизовать под свой флаг активных кандидатов с самыми разными политическими взглядами. Праймериз, как выяснилось, инструмент полезный, вполне демократический. И он вполне удался, что бы ни говорили злопыхатели. С этим не спорят даже давние и непримиримые оппоненты «единороссов». Но процедура предварительного отбора показала и другое.

С одной стороны, нередко им пользовались люди случайные, безответственные, популисты и демагоги. С другой, на этой площадке так и не появились серьезные и обладающие значительным потенциалом, бэкграундом и влиянием фигуры, видимо, не пожелав размениваться по пустякам и тренироваться в словопрениях. Что ж, наверное, площадка праймериз сегодня как предвыборный инструмент – больше перспектива, вектор развития избирательной системы, нежели реальная возможность и эффективный механизм отбора статусных кандидатов в депутаты на площадке «Единой России».

Что же касается других парламентских партий, то никакого радикального обновления их фракций в АКЗС ожидать не приходится. Более того, в них с большой долей вероятности еще более укрепятся позиции партийной бюрократии и партноменклатуры, т.е. профессиональных политиков, давным-давно ничего, кроме ручки, в руках не державших и никакими серьезными ресурсами (в т.ч. влиянием и поддержкой) не обладающих. А потому и не несущих никакой особой ответственности ни перед избирателями, ни перед регионом в целом.

А вместе с тем авторитет политических партий продолжает снижаться. Репутация краевого парламента и степень доверия к нему со стороны жителей края, как показывают социологические опросы, если и не падает, то застыла на весьма невысоком уровне. Причем как раз по причине избыточной политизированности Заксобрания, зацикленности депутатов на межфракционной борьбе, популизма и демагогии.

Между тем положение дел в стране и крае, масштабность и сложность стоящих перед регионом задач и проблем, на мой взгляд, требуют не только появления во власти новых персонажей, но и изменения самой конфигурации власти. Исполнительная власть переформатируется уже с начала будущего года. По всей видимости, стоит ожидать «перезагрузки» и краевого парламента (законодательной власти региона). В этом сходятся и эксперты, и политики, и сами депутаты.

Причем, помимо всего прочего, касающегося в известном смысле внутренней организации работы краевого парламента и мало интересного избирателям, речь идет о появлении нового депутатского объединения. Во всяком случае, разговоры идут в политических кругах, ходят слухи и поговаривают даже о неких якобы достигнутых договоренностях. Имеют ли они под собой основания, а идея - перспективы?

Пока структура АКЗС исчерпывается четырьмя фракциями - «Единой России», КПРФ, «Справедливой России» и ЛДПР. В этой конфигурации АКЗС работает последние лет десять. Хотя раньше непартийные депутатские объединения в краевом парламенте существовали. То есть опыт был у нас, есть он и в других регионах. Да и краевое законодательство вполне допускает организацию таких объединений, обладающих равными с партийными фракциями правами и статусом. Между прочим, в АКЗС этого созыва была неудачная, но весьма показательная попытка создать непартийное объединение – т.н. «фракцию ОНФ».

Сегодня политики и эксперты не исключают появление в политической структуре АКЗС новой фракции, которая бы консолидировала часть депутатов-одномандатников (а их в составе краевого парламента ни много ни мало – половина, 34 из 68). С учетом малочисленности оппозиционных фракций (даже в совокупности они не обладают в АКЗС значительным весом) появление даже относительно небольшой, но деятельной депутатской фракции может значительно изменить политическую конфигурацию краевого парламента.

Причем предполагается, что если такое непартийное объединение действительно появится, то ее основой могут стать предприниматели, промышленники, агробизнесмены, представляющие реальный сектор региональной экономики, десятки тысяч стоящих за ними работников предприятий и членов их семей по всему краю. Именно они, «капитаны регионального бизнеса», вносят существенный вклад в формирование краевого бюджета, а потому не могут быть довольны тем, что бюджетным дирижированием занимаются в краевом парламенте зачастую политики, руководствуясь при этом зачастую исключительно своими партийными интересами. Иными словами, зарабатывают одни, а распределяют другие. Причем распределяют далеко не всегда обоснованно ни с экономической, ни с социальной точек зрения, порой опираясь на «указивки» и директивы из своих партийных штабов в Москве, слабо представляющих, что на самом деле происходит на местах, в регионах.

К слову, у людей дела на Алтае есть вся инфраструктура общественных объединений: у промышленников – Союз промышленников, у предпринимателей – Союз предпринимателей, «Деловая Россия» и «Опора России», у аграриев – Агропромсоюз, Ассоциация крестьянских (фермерских) хозяйств. Существуют и отраслевые объединения бизнеса. Однако в политике голоса их практически не слышно, а лоббирование базовых интересов промышленности, бизнеса и АПК на законодательном уровне осуществляется спорадически, неорганизованно и малоэффективно.

Мне кажется, что такое парламентское внепартийное объединение в АКЗС может иметь самые серьезные перспективы.

Во-первых, оно может быть обеспечено серьезными ресурсами, дефицит которых испытывают на Алтае практически все без исключения политические партии.

Во-вторых, «партия дела» в краевом парламенте может получить существенную социальную поддержку, опираясь, как минимум, на свои трудовые коллективы. А с учетом снижения доверия избирателей к действующим политическим партиям и законодательным институтам, где эти партии и доминируют, можно рассчитывать на более широкую социальную поддержку населения, разочарованного в нынешней политической системе.

В-третьих, в появление новой непартийной силы объективно должны быть заинтересованы краевые власти, сегодня активно выдавливаемые из политической жизни региона и крайне этой тенденцией обеспокоенные. Ведь в конце концов именно губернатор и администрация региона отвечает за все, что в Алтайском крае происходит. А между тем каких-то внятных рычагов влияния на политические процессы в регионе чиновники сегодня лишены. Доходит до абсурда, когда публично и вполне резонно озвучиваемые губернатором региона политические предпочтения тут же квалифицируются как применение пресловутого «административного ресурса» и попытки давления на избирателей. (К примеру, в США в разгар кампании по выборам президента нынешний глава государства ясно и недвусмысленно обозначает свои пристрастия, и никому в голову не приходит обвинять его в использовании «адмресурса»).

В-четвертых, в некой консолидации заинтересовано само бизнес-сообщество края, наконец-то, пусть и в условиях кризиса, осознавшее необходимость защиты своих интересов как в регионе, так и за его пределами.

В общем, если резюмировать, очевидно, что назрело появление в Алтайском крае «третьей силы», автономной как от «партии власти», так и от оппозиции, дистанцирующейся от существующих ныне партий с их партбюрократией и ориентированной на эффективное, профессиональное, ответственное, проактивное и неполитизированное решение острых проблем региона, развитие реального сектора экономики. А субъективный фактор (к примеру, обсуждение этой идеи в политическом и около пространстве) является следствием объективной необходимости и целесообразности.

Будет ли эта объективная предпосылка реализована – большой вопрос. Однако очевидно, что нынче особую актуальность приобретает известное выражение де Голля: «Политика – слишком серьезное дело, чтобы доверять его политикам».
Виля

ЗА ЧТО "ЭСЕРЫ» НЕ ЛЮБЯТ "РОДИНУ"?

Три дня и три ночи скакал через леса и поля Владислав Вакаев, чтобы сказать партии «Родина»: «Я тебя не боюсь и ты мне безразлична!». Вот так приблизительно можно охарактеризовать позицию главного «эсера» на Алтае по поводу появления «Родины» и озвучивание ею своих электоральных планов. А они таковы, что в известном смысле мешают «Справедливой России» бороться за голоса избирателей. Вообще, устали они, избиратели, и от «единороссов», и от коммунистов, и от «эсеров». А тут новая партия, известные люди – Рогозин, Глазьев, Хазин, Руцкой и др. Да еще риторика та же – социальная! Плюс солидная экономическая программа. Как-никак, Глазьев-то – голова. В общем яркая и харизматичная команда, чем, увы, не могут похвастаться ни коммунисты, ни «эсеры». К тому же, не исключено, что в своей кампании «Родина» будет опираться на ресурс медийно раскрученного ОНФ, одним из создателей которого партия является.

В общем, боятся «эсеры» появления на своей полянке еще одного игрока. Более того, по всей видимости, рассчитывают, что угроза «Родины» поможет сделать коммунистов посговорчивее. «Справедливороссы» уже просто измучили коммунистов своими настойчивыми до неприличия предложениям о «брачном контракте» на время выборов.

Отсюда и страшилки Вакаева про «Титаник» на выборах в Новосибирский облсовет в сентябре 2015 года. Прямо ужас какой-то! Собрали всех ЛОМов на пароход, вывезли на Обское море и затопили посередь его. Страх и трепет должен охватить политиков, обдумывающих свое электоральное будущее под флагами «Родины». К слову, на те выборы в новосибирской областной парламент «эсеры», помнится, стянули все свои партийные силы со всей Сибири. Почти год работал там и Вакаев. И что, какие итоги? Полный провал!.. Четыре мандата по партспискам. Ровно столько же, сколько набрала ЛДПР, и в два с половиной раза меньше, чем КПРФ. Ну кого в этом винить? Не себя же?

Поэтому правильно делает Вакаев, что так беспокоится по поводу «Родины». Правильно делает, что пугает обывателей всякими страшилками про «Титаник» или крымскую баржу с белыми офицерами, которых утопили коварные кремлевские политтехнологи. Только вот пугает скорее самого себя, потому как избирателям все эти байки, что называется, по барабану. Смысл этого страха понятен: традиционные парламентские партии окончательно утратили свой авторитет, доверие к ним измеряется отрицательными величинами, а появление любого нового игрока угрожает их комфортному существованию за счет средств налогоплательщиков и политической коррупции. Полагаю, что голосование за «Родину» и может стать выражением своеобразного электорального протеста против прогнившей напрочь политической системы, коррумпированных политиков, демагогии и популизма, дешевого манипулирования голосами избирателей. В любом случае больше политических партий – больше конкуренции на выборах. Однако рост конкуренции всегда беспокоил «Справедливую Россию» заодно с коммунистами. Куда проще провести закулисные переговоры, поделить округа и мандаты, а то и просто продать их по сходной цене. Когда на электоральной площадке много сильных и конкурентоспособных игроков, всякие гешефты теряют смысл, потому как невозможно договориться со всеми против всех.

Вот за что не любят «эсеры» «Родину».
Виля

ГЛАВНЫЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИТОГ ГОДА – КАДРОВЫЙ КРИЗИС

«Не мир тесен, а прослойка узка».
Автор неизвестен.

Вот меня тут попросили оценить уходящий год с точки зрения его политических результатов. Можно, конечно, проанализировать ход событий и освежить в памяти читателей их хронологию. Кто что говорил и делал, кто чего добился, а кто в чем проиграл. И т.д. Но, думаю, таких публикаций будет множество. Ценность их для понимания смысла протекающих в крае процессов, увы, невелика.

А мне кажется, важно понять, в чем «сухой остаток» прошедшего года? В чем основная суть проблем, формировавших повестку политической жизни Алтайского края в последние месяцы?

Главная проблема, по моему мнению, заключается в остром дефиците деятельных и ответственных людей, профессионалов, спецов. В серьезном кадровом кризисе, который охватил все сферы общественно-политического развития региона сверху донизу.

Возьмем партии, формирующие политическую систему региона. В них этот кадровый дефицит ощущается, с моей точки зрения, особенно заметно. В силу публичности политической жизни, все большей ее транспарентности, как бы ни пытались партбюрократы сохранить максимальную закрытость и герметичность своих институтов.

«Единая Россия» пока только декларирует существенное обновление своего актива, его омоложение. Однако обещания включить «кадровые лифты» звучали и ранее, однако все предыдущие избирательные кампании, когда, собственно, и происходит персональная внутрипартийная ротация, к такому радикальному обновлению не приводили. Возможно, грядущие праймериз помогут омолодить партию в крае. Во всяком случае, нынешнее руководство парторганизации публично такое омоложение и переформатирование вроде бы поддерживает и приветствует. Между тем, стоит отметить, что далеко не вся «старая гвардия» «партии власти» готова смириться с потерей внутрипартийных позиций и формированием нового партийного авангарда, благодаря которому, справедливости ради, «ЕР» на Алтае в уходящем году успешно «выбралась из окопов».

А вот в других системно-оппозиционных партиях даже намека на кадровое обновление не наблюдается. Никаких признаков кадровых флуктуаций. Никаких новых политических персонажей не появилось в уходящем году ни в КПРФ, ни в «Справедливой России», ни в ЛДПР. Более того, не вижу никаких перспектив, что старая партбюрократия в них готова уступить свои позиции или поделиться хоть толикой власти.

Если говорить про «эсеров», то у них фактически полностью провалился план глубокой, в том числе и кадровой, модернизации краевой парторганизации, которую, помнится, анонсировал главный аппаратчик Владислав Вакаев в январе 2015 года. Никаких новых персонажей в «СР» не появилось. Более того, углубились противоречия - между политиками-харизматиками типа Александра Молотова и Олега Боронина (впрочем, Олег как эсеровский «беспризорник» – тема отдельного разговора) и политиками-бюрократами, персонифицируемыми тем же Вакаевым. И если «харизматики» пытаются формировать новую партийную повестку, так или иначе, прямо или косвенно, успешно или неудачно сопрягаемую с насущными интересами края и его жителей, то партийная бюрократия своими неуклюжими и непродуманными действиями эти инициативы намеренно или случайно душит. Сама при этом не генерируя никаких новых идей, кроме пустопорожних деклараций. Причем конфликтный потенциал внутри «СР» растет, противоречия углубляются и порой принимают принципиальный, если не сказать - фундаментальный характер. Возьмите, к примеру, практически противоположные публичные оценки Вакаевым и Молотовым феномена «кота Барсика» (о нем напишу как-нибудь отдельно). Однако в будущем году, думается, алтайским «справедливороссам» удастся эти коллизии если и не погасить, то во всяком случае смикшировать.

А вот у коммунистов все куда серьезнее. Там целый комплекс интриг и противоречий, замешанный на коррупционности клубок внутрипартийных конфликтов, который урегулировать  путем каких-то внутрипартийных компромиссов и договоренностей вряд ли удастся. Старую партбюрократию поджимают, подпирают снизу амбициозные «молодые волки», жаждущие власти и денег. Как говорится, верхи не хотят уступать, а низы устали ждать. Причем нередко ожидания эти не оправдываются, по принципу «колеса обозрения»:  только открывается перспектива, как тебя опускают…

В этой связи неизбежна, как мне кажется, отставка нынешнего 1-го секретаря крайкома КПРФ Сергея Юрченко как персонально главного тормоза эффективного метаболизма в партийном организме, и без того не слишком здорового. А далее -  неизбежный передел власти и возможное появление на партийной арене новых персонажей. То есть такая «кадровая революция»!

Теперь об ОНФ, который, как ни пытается откреститься от политики, объективно в минувшем году  стал весьма заметной и влиятельной политической силой. Однако в такой капитализации имиджа и общественных позиций алтайских «фронтовиков», надо заметить, в известном смысле решающую роль сыграл административный ресурс в лице московского руководства и, несомненно, харизма Путина, патронирующего ОНФ. Местные активисты-«фронтовики» так и не выдвинули ярких лидеров, способных внятно и ясно объяснить жителям края суть своей деятельности. А критикой (когда абсолютно справедливой и обоснованной, когда откровенно глупой!) региональной власти «фронтовики» отпугнули вменяемых ЛОМов, не желающих портить отношения с краевыми и муниципальными чиновниками. Зато в ОНФ потянулись разного рода внесистемные оппозиционеры и общественники с сомнительной во всех отношениях репутацией, почуявших возможность реализовать свои карьерные и политические интересы, пользуясь такой солидной «крышей».  Очевидные успехи Нарфронта в своем позиционировании в общественно-политическом ландшафте края, на мой взгляд, вовсе не обусловили появление новых ярких публичных общественников и политиков на ниве общественного контроля. Более того, как мне кажется, кадровый кризис в реготделении ОНФ в будущем будет углубляться, сопрягаясь с системным кризисом этой странной организации в целом, которая уже сегодня усиленно и заметно бюрократизируется.

Нельзя не отметить (оппоненты бы этого не простили, и были бы правы!), что кадровый кризис поразил и краевую власть, которая, к слову, является вполне себе полноправным участником политической жизни в регионе. Квинтэссенцией этого кризиса, его наиболее ярким выражением стала коллизия вокруг градоначальника Барнаула. Хотя и других признаков кризиса, его внешних триггеров было и без того достаточно. Преодолеть эту коллизию без репутационных издержек ни краевой власти, ни ее партии не удалось. А решение возникших проблем никак иначе, как паллиативом, охарактеризовать язык не поворачивается. И если бы кадровый кризис затрагивал только краевую и «столичную» власть! Но ведь он усугубляется и в других городах и сельских муниципалитетах Алтайского края, где проживает три четверти населения региона. 

И какие выводы можно сделать из всего написанного и политическим, и управленческим институтам? Сугубо мои личные соображения.


  1. С кадрами нужно работать серьезно, вплоть до селекции их и рекрутинга еще со студенческой скамьи. А не ограничиваться разного рода ритуалами, пустым пиаром типа разного рода эстрадных шоу и декоративных конкурсов (помните, «Народного политика»?..).

  2. Какие-то идеологические разногласия не должны быть препятствием для мобилизации во власть и карьерного роста. Есть примеры, когда вчерашние оппозиционеры становились эффективными и честными госуправленцами, а преданные «делу партии» персонажи проваливали порученное дело и попадались на воровстве. К слову, даже консервативная «Единая Россия» нынче готова принять под свою эгиду представителей других партий.

  3. На месте власти и политпартий провел бы ревизию сколько-нибудь заметных в публичном и профессиональном поле персонажей (если хотите, head-hunting) и пригласил бы их в некий пул перспективных кадров. Отработать механизм, не требующий, кстати, значительных ресурсов, поиска и привлечения к сотрудничеству специалистов.

  4. Следовало бы изучить механизмы выявления, селекции и привлечения специалистов и перспективных профессионалов на государственную и муниципальную службу. Где и почему эти механизмы сбоят?

  5. В условиях острого дефицита кадров вполне можно было бы приглашать на работу в крае специалистов и профессионалов из других регионов. Почему приглашаем хороших врачей из-за пределов края на работу в регион, а высококвалифицированного специалиста-чиновника, от работы которого зависят судьбы куда большего числа людей, считается приглашать чуть ли не позором?

  6. Стоило бы усилить взаимодействие власти и партий с экспертным сообществом, которое в условиях острого кадрового голода может стать источником привлечения во власть. Создание площадок для такого взаимодействия. Сегодня, похоже, даже в отраслевых ведомствах нет сводных данных о наличии в крае перспективных спецов и экспертов.

  7. Ну и, конечно (что мне близко и понятно), нужно формировать положительный имидж, престиж и привлекательность власти и политической деятельности в глазах населения. И тут краевая власть и партии, действующие в регионе, независимо от их политических пристрастий, вполне могут быть союзниками.


Кто-то может вполне справедливо намекнуть на поверхностность и известный дилетантизм моих соображений. Кто-то, посмеиваясь,  в очередной раз покуражится над нынешней властью и партиями, а заодно и над автором, считающим, что все мы – граждане, чиновники, политики – в одной лодке. И в некотором смысле будет прав. Но хотел бы заметить на это, заранее со всеми соглашаясь, что любитель построил ковчег, а профессионалы – «Титаник». И еще. Думается, никогда не поздно делать подчас неприятные для себя выводы и признавать ошибки, что вообще-то не является признаком слабости. А как раз наоборот. Разумеется, без избыточной саморефлексии. Помнится, Трумэн Капоте написал: «Не стыдно, когда у тебя грязное лицо, стыдно, когда ты его не моешь»…
 
Виля

МЕЛКИЙ ЖЕМЧУГ И ЖИДКИЙ СУП

Часто приходится слышать разговоры о том, что Алтайский край чуть ли не самый бедный регион России. Официальная средняя зарплата у нас и вправду невысокая. Однако статистика демонстрирует порой удивительные вещи...

Вот недавно аналитическое агентство «Автостат» опубликовало данные о ценах на новые автомобили в крупных городах России по итогам 2014 года. Сообщается и о доле дорогих авто в общем объеме продаж. Так вот, по объему проданных премиальных автомобилей Барнаул, где официально одна из самых низких зарплат в городах Сибири, обошел многих соседей. Иными словами, жители Барнаула чаще покупают навороченные иномарки, чем в более зажиточном Новосибирске или в денежном Кузбассе.
А если сравнить не только с соседями, то получается, что называется, картина маслом. Доля дорогих автомобилей в Барнауле выше, чем в богатых сырьевых и промышленных центрах с крупными производствами, как Тюмень, Нефтеюганск, Норильск, Нефтекамск, Ижевск, Череповец, Магнитогорск и т.д. Помимо Новосибирска Барнаул по доле автомобилей премиум-класса обошел такие города-миллионники России, как Самара, Уфа, Казань, Нижний Новгород, Пермь, Волгоград и др.

Как же так, спросите вы, одни едва сводят концы с концами, а другие позволяют себе купаться в роскоши? Вопрос в условиях кризиса закономерный. Однако все же уточним. Все бы ничего, и не стоило бы считать деньги в чужих карманах, если бы бизнесмены, работодатели платили своим работникам достойную легальную зарплату и налоги в бюджет, соблюдали социальные гарантии. Однако этого нет. При этом небогатый Алтайский край чуть ли не в лидерах Сибири по покупкам «лексусов» и «мерседесов». Выходит, все эти роскошные иномарки приобретены за счет недоплаченных зарплат и налогов. Парадокс: в стране кризис, а у нас на Алтае получается по принципу: кому война, кому – мать родна…

Виля

«ЕСЛИ ЗАВТРА ВОЙНА, ЕСЛИ ЗАВТРА В ЭФИР…»

К патриотическому конкурсу среди абитуриентов и студентов АлтГУ.

Весьма содержательная пикировка развернулась в алтайских Интернет-ресурсах по поводу конкурса среди школьников и студентов, объявленного кафедрой теории и практики журналистики факультета массовых коммуникаций, филологии и политологии АлтГУ при поддержке Главного управления образования и молодежной политики Алтайского края.

К слову, еще летом хотел специальную передачу «ВАША ПАРТИЯ» посвятить пропаганде в региональных СМИ (Нужна ли она? В каких дозах? Кто ею должен заниматься? И т.д. и т.п.). Намеревался пригласить Сергея Манскова, декана вышеназванного факультета масс-медиа, и Максима Герасимюка, тогда замначальника управления по печати и информации. Но наводнение, выборы… Ну теперь к этой теме сам Бог велел вернуться.

Сразу скажу, что не вижу ничего предосудительного, что будущим или нынешним студентам госуниверситета предлагается поделиться своим отношением к самым болевым проблемам нашего настоящего. Понюхать, что называется, пороха ведущихся в мире информационных войн. Пусть даже и в контексте не самого качественного пропагандистского дискурса («ватники», «колорады» и т.д.). Тем более, что, как заявлено, конкурс проводится для «активизации чувств патриотизма и гордости» и т.д.  В условиях открытой информационной войны, основным оружием которой является пропаганда, понятно желание государства иметь интеллектуально, духовно и технологически подготовленных специалистов, способных это самое государство защищать с вышеуказанным оружием в руках. Вот почему вышеуказанный конкурс, в части вызвавших наибольший публичный резонанс тем, как раз и является локальным, периферийным участком фронта, где пока, вдалеке от направления главного удара, происходят бои местного значения. Но кто знает, может статься, что завтра информационная война разгорится и на нашем, пока относительно спокойном участке…

В этом смысле понятны позиции и профессора от журналистики Валентины Мансуровой, и ее оппонента, либерального  общественника Станислава Андрейчука, и вклинившейся в их спор еще одного профессора из АлтГУ Ирины Фотиевой, работающей на той же кафедре, что Мансурова.

Какие же выводы вытекают, на мой взгляд, из всей этой истории?


  1. В государственном вузе, каковым и является АлтГУ, можно и нужно готовить грамотных пропагандистов и контрпропагандистов, могущих защитить интересы государства. Никакой крамолы в пропаганде не было и нет! Пропаганда не бывает исключительно «оголтелой», как утверждает Андрейчук. Это только инструмент, оружие, которое гуманитарии (историки, социологи, журналисты, пиарщики и т.д.), коих готовит вуз,  могут использовать профессионально или нет, эффективно либо бездарно. И не нужно бояться пропагандистского дискурса в злополучном конкурсе. Как, к примеру, профессор Фотиева,  которая излишне суетливо убеждает своих оппонентов, что, мол, никакой пропаганды в нем нет. Плохо, что нет!

  2. В этой связи проведение таких по содержанию конкурсов выглядит вполне логичным, но явно недостаточным. И понятно, почему местечковые либералы так ополчились против актуализации патриотизма, ссылаясь на необходимость соблюдения принципов толерантности и «независимости» журналистики в профессиональной подготовке медиа-специалистов. А это прямо говорит, что первый шаг сделан в правильном направлении. Следующим должна стать открытая и постоянная (не в виде «датских» кампаний) подготовка (пусть и в штучном исполнении) грамотных и компетентных специалистов по ведению пропаганды и контрпропаганды в условиях открытой информационной войны. В том числе и по госзаказу.

  3. Уверен, что алтайский вуз должен готовить такого рода специалистов с учетом прежде всего нашей региональной специфики. Еще будучи студентом, будущий профессиональный журналист должен знать особенности социально-экономической жизни региона, иметь представление о политической и общественной жизни региона, перспективах его развития и т.д. Владеть не только профессиональными журналистскими навыками, он и уметь разбираться в статистике, основах регионального законодательства, государственного и муниципального устройства, истории (в том числе и новейшей) региона и т.д.

  4. Нужно признать, что при прежнем руководстве нынче реформированного журфака его студенческая аудитория оказалась изолированной от реальной жизни Алтайского края, от местного журналистского сообщества, ограничиваясь отрывочными контактами с некоторыми пусть и статусными, но далеко не «мэйнстримными» фигурами региональной журналистики, как правило, либерального толка. Либо бессмысленным и никакого практического значения для профессионального роста не имеющим общением со столичными медиа-«звездами». Этот отрыв, прикрываемый лозунгами «университетской автономии» и «деполитизации вузовского образования», нужно ликвидировать.

  5. В связи с этим постоянными и регулярными гостями студенческих аудиторий журналистов, историков, социологов, политологов должны стать ответственные государственные и муниципальные чиновники, политики, руководители федеральных ведомств, руководители крупных предприятий, бизнесмены и т.д. Иными словами, национально-ориентированная региональная элита.

  6. Уверен, что факультеты и кафедры госвузов, так или иначе связанные с подготовкой специалистов, которые впоследствии будут формировать общественное мнение, не должны быть отданы на откуп исключительно либеральной профессуры. Как это было в свое время с факультетом политических наук АлтГУ, превращенным проф. Чернышовым и его пропагандистской антиэтатистской демагогией в кузницу оппозиционных кадров. Для такой деятельности есть негосударственные, частные вузы.

  7. Впрочем, публичное обсуждение истории с «колорадами» и «ватниками» показывает, что «наши» доморощенные и малограмотные агитаторы и горлопаны порой хуже и вреднее для общего дела, нежели «чужой», открытый оппонент, пытающийся (и, надо признаться, небезуспешно) ослабить и дезориентировать своих маститых визави, но при этом прямо указывающий на их просчеты и очевидные ошибки. Это я про Мансурову и Андрейчука, если что. Как и Андрейчук, не собираюсь подвергать сомнению научный талант г-жи Мансуровой, а с некоторыми доводами и аргументами Станислава, уверен, нужно и вовсе согласиться. К примеру, по поводу  формулировки цели и публичного позиционирования подобных акций. Вот только он в принципе против таких подходов, а я считаю, что смысл и задачи их должны быть выражены внятно и открыто, без всяких фиговых листочков, закрывающих так пугающую либералов суть. Ведь пришло время отказаться от эвфемизмов и называть вещи своими именами!


И в заключение – реплика. По поводу сетований Андрейчука о снижении в нашей стране болевого порога и повышении «уровня терпимости к радикальным высказываниям и действиям». «При возникновении противоречий внутри страны (а куда они денутся, экономика находится не в лучшем положении) этот пониженный болевой порог к радикализму может дорого стоить всей стране», - с поразительной для эмиссара западного гуманитарного фонда обеспокоенностью за судьбы России пишет Stas Andreychuck. Хотелось бы напомнить Станиславу, что если бы не это общественное и государственное «долготерпение» в отношении некоторых радикальных и провокационных заявлений и акций его коллег-либералов, то я бы за их  будущее не дал и ломаного гроша. Так что, благодарите Бога, что вы живете в России, а не работаете в Charlie Ebdo. И не забывайте, что всякому терпению когда-то приходит конец. Но это уже отдельная тема, к журналистике не имеющая отношения…







 
Виля

В АЛТАЙСКОМ КРАЕ ПАРЛАМЕНТСКАЯ ОППОЗИЦИЯ ВСТАЕТ ПЕРЕД ДИЛЕММОЙ: ПАРТБИЛЕТ ИЛИ ДЕПУТАТСКИЙ МАНДАТ?

В преддверии возможных новаций в формировании краевого Законодательного собрания (АКЗС) «Единая Россия» будет предлагать некоторым перспективным депутатам из оппозиционных фракций сменить партийную принадлежность или вовсе отказаться от нее.

Как сообщил руководитель фракции «ЕР» в АКЗС и руководитель краевой парторганизации «ЕР» Борис Трофимов в эксклюзивном интервью порталу Doc22, «перед нами стоит вопрос, который не раз будет обсуждаться в различных аудиториях и на площадке краевого парламента, имею в виду модель формирования краевого парламента: либо 75 на 25 (75 процентов депутатского корпуса АКЗС будет избираться по одномандатным округам, 25 процентов – по партийным спискам), либо сохранение ныне существующего формата  - 50 на 50».

Трофимов допустил, что новая модель формирования краевого парламента (3/4 – «одномандатники» и 1/4 – «списочники»), которую он считает предпочтительной, может создать серьезные электоральные проблемы для всех оппозиционных партий, имеющих депутатские группы (фракции) в АКЗС. Местные наблюдатели полагают, что в настоящее время имеющиеся у «Единой России» электоральные, партийно-политические и административные возможности позволяют «партии власти» обеспечить убедительную победу по одномандатным округам на следующих выборах. Собственно, эти возможности «ЕР» и продемонстрировала на последних выборах в АКЗС в 2011 году, где партия победила во всех одномандатных округах.

- Как бы то ни было, это вопрос к нашим политическим оппонентам. Мы будем действовать в соответствии с нормами федерального законодательства. И, начиная с февраля 2015 года, проведём консультации с действующими депутатами относительно их желания и планов на предстоящие выборы в АКЗС, консультации с отдельными депутатами от ЛДПР и «Справедливой России» на предмет их участия в выборах под флагом «Единой России», - заявил Борис Трофимов, заметив при этом, что никаких переговоров с депутатами от КПРФ единороссы вести не планируют.

Руководитель «Единой России» в Алтайском крае подчеркнул, что такие переговоры с коммунистамим исключены, поскольку «партия власти» и компартия не сумеют, по его мнению, договориться ни с точки зрения идеологии, ни с точки зрения политических принципов и конкретных персоналий.

По всей видимости, с учетом уже имеющегося у «партии власти» в Алтайском крае опыта таких предвыборных переговоров, «ЕР» будет предлагать перспективным депутатам-контрагентам из других депутатских объединений своеобразный обмен членства в партии или партийной фракции на возможность продления своих депутатских полномочий посредством участия в выборах под эгидой «Единой России». В том, конечно, случае, если будет принята новая модель формирования краевого Заксобрания.
Портал Doc22 поинтересовался у некоторых алтайских политиков, чьи партии представлены в краевом Законодательном собрании, их оценкой перспектив такой законодательной новации и предлагаемого единороссами формата их переговоров со своими политическими конкурентами.

Депутат АКЗС (фракция ЛДПР), руководитель краевой парторганизации ЛДПР Андрей Щукин:

- Готов к любым переговорам и консультациям. Договариваться можно с кем угодно, хоть с дьяволом. Между тем лично для себя не считаю возможным пожертвовать своей партийной принадлежностью ради депутатского мандата. Хотя вопрос сложный…


Руководитель аппарата краевой организации «Справедливой России» Владислав Вакаев:

- К переходу на новую модель формирования АКЗС отношусь резко негативно, как бы и чем такой переход не аргументировался. По итогам последнего электорального цикла могу сделать вывод, что «Единая Россия» научилась работать по одномандатным округам, зачищая площадку от конкурентов. Вероятно, единороссы рассчитывают, что и в следующем цикле им удастся повторить свой успех, применяя уже освоенные технологии. Однако они не понимают, что такая модель  с перекосом в сторону одномандатников не обеспечит репрезентативного и пропорционального представительства партий в краевом парламенте, чем окончательно подорвет его легитимность. Ведь в таком случае интересы значительной части избирателей не будут представлены в АКЗС. Как бы то ни было, если такие правила игры будут приняты, будем к ним приспосабливаться. Если говорить о планируемых переговорах и консультациях, то не очень понимаю, зачем «ЕР» оппозиционные депутаты, когда у них своих людей хватает? А договариваться мы намерены (и такова установка нашего высшего партруководства) с ОНФ (между прочим, такое публичное обращение к ОНФ о сотрудничестве опубликовано на офсайте «СР» - Прим. Doc22).

Депутат АКЗС (фракция «Справедливая Россия») Александр Молотов:

- Появление этой нормы на региональном уровне не случайно. «Единая Россия» еще года два назад была заинтересована в изменении избирательной системы. Понятно, что если после принятия этой нормы на краевом уровне оппозиционные партии  вчистую проиграют одномандатные округа и получат даже те результаты, что и на прошлых выборах, то все фракции сократят свою численность, как минимум, вдвое. Это простая математика. Но хотел бы заметить, что социально-политические условия 2011 и 2016 годов могут существенно отличаться. Вполне вероятно, что кризис будет углубляться и расширяться. А такая турбулентность повышает шансы оппозиционных партий. К тому же не исключено, что на некоторых округах «Справедливая Россия» с коммунистами договорится о единых кандидатах. В этих условиях иного не дано.

Что же касается персональных переговоров с депутатами других фракций, то это право «Единой России». Любая партия ищет сильных и харизматичных политиков, в том числе и в рядах своих конкурентов. К слову, это обычная практика работы «партии власти» в краевом парламенте, когда в их фракцию привлекались депутаты из других объединений. Матвейко, Прохода, Лазарев, Осипов… Меня все это не удивляет. В отношении себя не хотел бы рассуждать в сослагательном наклонении. Тем более не считаю, что все так плохо для оппозиционных партий. А исключение из числа контрагентов в предполагаемых консультациях КПРФ вполне понятно. Ведь их позиция деструктивна, а мы с властью стараемся взаимодействовать конструктивно. Если резюмировать, то, думаю, «Справедливая Россия» будет выступать против этих законодательных новаций. Мы считаем, что нынешняя модель вполне устоялась, она работоспособна. Особой необходимости ее менять я не вижу. И как бы единороссам не заиграться, поскольку, повторю, при определенном развитии событий у них вовсе нет гарантий в 2016 году выиграть на одномандатных округах вчистую.

Руководитель фракции КПРФ в АКЗС Виталий Сафронов:

- Я за то, чтобы осталась прежняя модель. Исхожу из того, что от выборов к выборам шансы оппозиционных партий на одномандатных округах сокращаются. Этому способствует и административный ресурс, и неограниченные фактически финансовые возможности «Единой России». Кому-то не терпится укреплять свои бастионы. А по поводу планирующихся консультаций, мог бы выразиться только нелитературно. Считаю это элементарным подкупом, базарным торгом. Если бы поддержка авторитетных, профессиональных депутатов из других депутатских объединений не предполагала в будущем вхождение во фракцию «Единой России» или допускала в последующем независимое депутатское поведение, то я бы это понял. Но тогда, спрашивается, зачем им такие депутаты, которые не будут после своего избрания поддерживать решения обеспечившей им депутатский мандат фракции? 
Виля

К ЗАПРЕТУ ВЕСЕННЕЙ ОХОТЫ

Два года подряд губернатор края Александр Карлин запрещал на Алтае весеннюю охоту. Решение это было, прямо скажем, непростым.

Этот запрет не слишком поддержали в Москве, в Минприроды. Против выступили и охотники, которых в Алтайском крае ни много ни мало 50 тысяч. Краевое охотобщество даже попыталось обжаловать решение губернатора в суде. В общем, Александр Карлин принял сложное, но принципиальное решение. И это при том, что в этом году регионов, где были введены такие ограничения, в России было всего пять. А в Сибири и на Дальнем Востоке Алтайский край оказался и вовсе единственным, запретившим весеннюю охоту. К слову, о запрете охоты Карлин объявил в год выборов в крае губернатора, и надо сказать, весьма рисковал не получить голоса охотников.

Уже сегодня экологическая общественность начала в крае сбор подписей под обращением к губернатору с просьбой и в будущем году запретить весеннюю охоту на водоплавающую и боровую дичь. Их противники во весь голос утверждают, что толку от запрета никакого нет, и убеждают, что культура охоты растет. Правда, эти заявления никак и ничем не подтверждается. К примеру, число выявленных правонарушений растет, и в этом не столько заслуга малочисленных охотинспекторов, сколько слабость алтайского охотнадзора – организационная, техническая, правовая.  Ведь не секрет, что браконьеры из соседних Новосибирской области и Кузбасса, наплевав на все запреты, с радостью едут охотиться на Алтай, где и численно, и технически служба охотнадзора куда слабее, чем у соседей. Да и наши охотники порой чувствуют безнаказанность и вседозволенность, в редких случаях попадаясь на браконьерстве.

Вот и получается, что суровость наших законов компенсируется их неисполнением. Причем возникает такая ситуация, как мне думается, в том числе и из-за пассивности чиновников, призванных охранять растительный и животный мир Алтая. Ведь большинство их, как выясняется, заядлые охотники, а охота давно стала профессиональным развлечением наших чиновников. 
Виля

НА СОЗДАНИЕ В АЛТАЙСКОМ КРАЕ ОБЩЕСТВЕННОГО КОНТРОЛЯ

К лету будущего года в Алтайском крае должен быть принят закон об общественном контроле в регионе.

На федеральном уровне закон вступил в силу еще в июле этого года, но носит он рамочный характер. А вот уточнить и конкретизировать его параметры придется в регионах, после принятия региональных законов. Краевые власти большое внимание уделяют разработке этого документа. Вице-спикер краевого парламента Андрей Осипов вообще назвал подготовку и принятие этого закона одним из важнейших событий в работе нашего Законодательного собрания.

Оно и понятно. Ведь закон предусматривает, что активные общественники будут контролировать в том числе и власть. И, наверное, неслучайно, что одновременно, параллельно с обсуждением механизмов общественного контроля будет решаться вопрос и о создании в крае регионального правительства. Все дискуссии вокруг этой инициативы губернатора в общем-то и сводятся к одному: кто и как будет контролировать работу будущего регионального правительства, влиять на нее.

Нынче самым главным «общественным контролером» выступает возглавляемый самим Путиным Общероссийский народный фронт. Но организация эта общефедеральная и зачастую, пусть и эффективно, но решает задачи, формулируемые в Москве и обусловленные тамошней политической повесткой. Причем подчас характер работы ОНФ в регионах весьма напоминает «кампанейщину». Вспоминается не очень осмысленная и внятная, а ныне уже просто забытая кампания по поводу пиара губернаторов. Немало вопросов вызывает и содержание акции за честные госзакупки. К тому же, как бы не отнекивались «фронтовики», по большому счету ОНФ является политической организацией, решающей задачи электоральной и политической мобилизации населения. Пусть и в виде такого своеобразного аутсорсингового инструмента, за пределами нынешней исчерпавшей кредит доверия политической системы. К тому же, работает этот инструмент, как ни крути, для решения проблем федеральных, а не региональных элит, федеральной, а не региональной власти.

Между тем в крае такой по-настоящему своей, региональной организации, которая бы занималась общественным контролем на уровне региона, к сожалению, пока нет. Точнее, есть, но она нынче не обладает требуемыми для эффективного исполнения такой функции полномочиями. На мой взгляд, таким посредником между властью и обществом в Алтайском крае могла бы стать уже действующая Общественная палата Алтайского края.

Причем вовсе не хотел бы противопоставлять обе этих структуры друг другу. Думаю, они могли бы дополнять одна другую. ОНФ канализировал бы проблемы федеральной повестки, осуществлял бы контроль за их разрешением. А ОПАК актуализировала бы региональную повестку.

Впрочем, и ОНФ, и ОПАК в известном смысле могли бы быть полезны и помогать власти (как региональной, так и федеральной) верифицировать информацию, поступающую по различным каналам коммуникаций обоих общественных институтов «снизу вверх».

Чем занимается сейчас ОНФ, мы в общем-то знаем. Слышали. Чем уже сегодня может заняться ОП Алтайского края?

В настоящее время при органах краевой власти созданы общественные советы, куда и входят представители общественности. Но зачастую их участие в работе этих советов не слишком эффективно, формально, забюрократизировано. Так вот, недавно краевая Общественная палата, проанализировав положение дел в этих общественных советах, предложила власти стать их координатором, организатором и вдохновителем. Более того, готова стать площадкой по подготовке, обучению и консультированию будущих общественных контролеров как нового института гражданского общества.

Предложение, на мой взгляд, дельное. Да и власть сама должна быть заинтересована в этом. Чтобы завтра не появились у дверей чиновничьих кабинетов оппозиционные самозванцы, демагоги и популисты, объявившие себя комиссарами общественного контроля. Уже сегодня звучат провокационные требования подменить инструменты общественного контроля разного рода «люстрациями», моральным террором и репутационными диверсиями против органов власти. А то, что возможность инфильтрации антигосударственников, разного рода либерал-анархистов в создаваемые институты общественного контроля велика, свидетельствует интерес, который проявляет несистемная оппозиция как к ОНФ, так и к будущему законопроекту.
Виля

ПОМНИТЬ О БУДУЩЕМ

Почему развалилась в краевом парламенте оппозиционная коалиция, выступавшая против губернаторских поправок в региональную конституцию?

Принятые на минувшей сессии поправки в устав Алтайского края по поводу процедуры назначения губернатором своих заместителей и некоторых руководителей ключевых ведомств фактически дают старт формированию в регионе правительства. Об этом, собственно, прямо заявил «политический» вице-губернатор Виталий Снесарь, сообщивший, что законодательное оформление правительства намечено на весну будущего года.

О возможности его создания в крае губернатор Карлин впервые заявил весной 2007 года, а еще раньше эту инициативу озвучили алтайские «эсеры». Впрочем, возникла эта идея еще в недрах команды Евдокимова. Окружение его в силу абсолютной организационной некомпетентности и управленческой недееспособности «народного губернатора» пыталось отвести ему роль «английской королевы» и отдать в его полномочия исключительно представительские функции. С небольшими исключениями и корректировками, усиливающими роль краевого парламента в качестве «главного регента», эта модель и перекочевала в эпоху активного строительства «вертикали власти». По понятным причинам как объективного, так и субъективного свойства, которые являются темой отдельного разговора,  Александр Карлин относился к ней весьма настороженно и осторожно. Он вкладывал в этот проект совсем другое понимание, никак не связанное с урезанием полномочий главы региона и подконтрольностью его каким-то региональным элитам, иными словами – с его ослаблением.

Собственно, с сокращения этой формальной и уже ставшей политической декорацией  подконтрольности и началась «правительственная реформа» в Алтайском крае. Любопытно, как отреагировала на первые шаги губернатора по созданию регионального правительства парламентская оппозиция. Поначалу коммунисты и «справедливороссы» выступили заединщиками: обе фракции АКЗС выступили против секвестирования своих прав и полномочий, посчитав отмену части своих прав наступлением исполнительной власти на суверенитет законодательной. Их общий публичный демарш как раз и вызван был предложением краевой власти отдать губернатору все полномочия по формированию своей команды. Сегодня некоторых своих замов глава региона вынужден утверждать в краевом парламенте. Ну эту процедуру еще можно было понять, когда губернатор назначался президентом, а депутаты краевого  Заксобрания избирались населением края. Но теперь-то Карлин избран всенародно, а его легитимность если и не выше, то никак не уступает легитимности всех депутатов вместе взятых. Впрочем, даже нынче, уже после своего избрания губернатор использовал прежнюю процедуру, утвердив своих замов и некоторых ключевых руководителей в краевом парламенте. Замечу, кстати, что еще ни разу депутаты не голосовали против губернаторских выдвиженцев, вполне здраво полагая, что главе региона с ними работать, ему и формировать свою команду, и отвечать за ее работу.

Однако неожиданно в «момент истины», когда надо было голосовать, «эсеры» поддержали все предложения краевой власти, ограничившись несколько малосущественными оговорками. К примеру, предложили предусмотреть (где и каким образом, неясно) возможность выражения недоверия будущему правительству, а также проведение «правительственного часа». Ошарашенные таким поведением «союзников» («Слили, слили!»), коммунисты и внесистемная оппозициям заметили, между прочим, что процедура импичмента будет просто невозможна, если правительство, как в некоторых регионах России, возглавит всенародно избранный губернатор. Однако этот довод на «Справедливую Россию», сославшуюся на убедительность аргументов и обещаний руководства края, не подействовал. И, думается, главной причиной стали не только не только аргументированность и красноречие Виталия Снесаря, которому удалось таки переубедить «эсеров», но и приезд на Алтай сдавшего дела в Крыму лидера «Справедливой России» в крае и весьма влиятельного в партии персонажа, депутата Госдумы Александра Терентьева. По всей видимости, он приструнил своих заигравшихся в «оппозицию» подчиненных, аргументировав свою категоричность ненужностью для партии противостояния краевой власти по ничтожным даже с тактической точки зрения поводам.

После чего фракция «эсеров» в АКЗС умерила свою оппозиционную прыть, отказавшись от своих претензий не только к злополучным поправкам в краевой Устав, но и до кучи к законопроектам о реформе муниципальной власти, к которым у «эсеров» ранее были, по их словам, «принципиальные» замечания.

Стало известно, что фактически был свернут и инициированный «Справедливой Россией» проект создания в Алтайском крае т.н. «теневого правительства». С большой долей вероятности можно предположить, что демонстративное снижение конфронтации «эсеров» с краевой властью обусловлено практическими видами и планами их лидера Терентьева на грядущие выбора в Госдуму и краевой парламент, о начале подготовки к которым в Алтайском крае заявили все партии, в том числе и «Справедливая Россия».
 
Виля

КУДА УХОДИТ БОРОНИН?

Тут недавно в программе «ВАША ПАРТИЯ» экс-кандидат в губернаторы Олег Боронин в самом конце записи неожиданно заявил: все, ухожу в отставку с поста главы Сибирского сельсовета.

Мол, с нового года вступает в силу новый закон. И теперь муниципальным финансам приходит полный кирдык. А в таких условиях Боронину работать неинтересно. А еще раньше «эсер» Боронин заявил,  что в партийном проекте по созданию «теневого правительства» он участвовать будет только в том случае, если будет создана структура, аппарат. Иными словами, если проект этот будет финансироваться. В общем, поставил перед своим партийным начальством, если хотите, ультиматум,  условия, на которые верхушка «Справедливой России» вряд ли пойдет. И уж вовсе фантастически выглядела публичная и открытая критика Борониным своего партруководства и депутатов из партийной фракции в краевом Законодательном собрании. Я потом себя спрашивал: «Что это было?» и, как мне показалось, моя версия объясняет некоторые мотивы публичного демарша.

Дело в том, что, похоже, в парторганизации «СР» разгораются нешуточные страсти. А под ее нынешним руководителем Владиславом Вакаевым зашаталось кресло. Амбициозному Боронину давно стало тесно в должности председателя сельсовета. Губернаторские выборы показали масштабы претензий кандидата от «Справедливой России». Надежды на поствыборную мобилизацию в краевую власть не оправдались - там своих кренделей хватает, чтобы к ним еще добавлять периферийных сельсоветчиков. «Октябрьская революция» с попыткой смещения главы администрации Первомайского района не удалась. Похоже, срывается и широко распиаренный проект по созданию «теневого кабинета». Впрочем, смею предположить, что неуклюже реанимировал эту инициативу, уместную и удачно выстрелившей в ходе избирательной кампании, именно Вакаев, даже и не согласовав ее толком с ее автором. Как можно было заявлять о начале проекта, даже не договорившись толком о взаимодействии и кооперации с другими оппозиционными партиями? Кто, если не Вакаев, должен был все это предусмотреть, обо всем договориться, провести необходимые переговоры. Однако он декларировал эту инициативу как "партийный проект" и самоустранился, потирая руки и наблюдая, как в социальных сетях мелким пиар-горошком серет Боронин.

Цель? Именно подставить завоевавшего успех на выборах и капитализировавшего свой авторитет в ходе электоральной кампании Боронина. Volens nolens тот стал конкурентом Вакаева за лидерство в партийной организации. Ведь несмотря на грандиозный, нередко за казенный (партийный) счет самопиар, Вакаев так и не стал партийным вожаком, умелым  партстроителем, креативным организатором, не нарастил харизмы, так и оставшись на уровне непритязательного провинциального партийного дельца и мелкого демагога. Собственно, для Вакаева пост руководителя исполкома – потолок, сбывшаяся мечта, в которой он обжился и оставлять ее не желает. Как-то в откровенным разговоре Владислав в сердцах бросил что-то типа «все достало» и что, мол, слава Богу, что вообще в партии хоть что-то работает, причем отнеся это безрадостную констатацию на свой счет. Теперь ясно, что одними политтехологиями выборы не выиграть, что борьба за электорат перемещается из медийной сферы в народную гущу, а потому становятся востребованными умение общаться с избрателями, знать и понимать их реальные нужды, их конкретную жизнь. Сильно сомневаюсь, что доцент в очках Вакаев отвечает этим вызовам времени, оставаясь этаким рафинированныым городским интеллигентом.

Другое дело - пропахший навозом и табаком , а иногда и водкой Боронин, не чурающийся крепкого ядреного словца.. Плоть от плоти - сам народ. А потому и голосовали за него сельские избиратели. Потому Боронин и не скрывает, что рассчитывает за свои электоральные успехи получить куда больше, нежели сегодня. Не получается по административной линии, тогда – по партийной. Он, прошедший через избирательное горнило, по праву считает, что достоин соответствующего бонуса. К примеру, вполне заслуженного, заработанного кресла руководителя и парторганизатора. Думаю, боронинские претензии будут вполне поддержаны как внутри партии, рядовыми соратниками, так и главным спонсором и духовным отцом Александром Терентьевым, который сам недавно участвовал в выборах. Думается, он сегодня прекрасно понимает, что такая рокировка вдохнет новую жизнь в очевидно стагнирующую парторганизацию «Справедливой России» на Алтае, что электоральную поддержку нужно максимально быстро конвертировать в карьерное назначение. Ведь несомненно, что  назначение Боронина усилит и его, Терентьева, позиции в регионе, в который после относительных крымских неудач, он, похоже, собирается все-таки вернуться.

По всей видимости, обсуждать сложившуюся ситуацию участники возникшей коллизии будут с Терентьевым во время его визита в конце ноября. Впрочем, не исключаю, что внутрипартийная борьба за лидерство может таки вылиться в публичный конфликт, и все мы станем свидетелями яростных разборок в медийной сфере. Ведь оба контрагента остры на язык и за словом в карман не лезут. Однако, такой исход маловероятен, и скорее всего Терентьев  такого не допустит. Наверное, посулит Вакаеву мандат депутата АКЗС и на этом все останутся довольны. Как говорится,  suum quique...